Каждый человек богат или беден в зависимости от того, в какой степени он может пользоваться предметами необходимости, удобства и удовольствия. Но после того как установилось разделение труда, собственным трудом человек может добывать лишь очень небольшую часть этих предметов: значительно большую часть их он должен получать от труда других людей; и он будет богат или беден в зависимости от количества того труда, которым он может распоряжаться или которое он может купить. Поэтому стоимость всякого товара для лица, которое обладает им и имеет в виду не использовать его или лично потребить, а обменять на другие предметы, равна количеству труда, которое он может купить на него или получить в свое распоряжение. Таким образом, труд представляет собою действительное мерило меновой стоимости всех товаров.

Труд как мерило меновой стоимости в условиях разделения труда

Как труд стал универсальным мерилом

Бродя между лотками лондонского рынка, я наблюдал за купцами: один привез зерно, другой — шерсть, третий — керамику. Каждый предлагал то, чего не имели другие, но все кричали о «справедливой цене». Вдруг меня осенило: люди стали настолько зависимы от обмена, что собственный труд дает лишь крохи их благополучия. Настоящее богатство — не в слитках золота, а в возможности получить пищу за сшитые сапоги или свечу за потраченные часы учености. Спросил кожевника, почему он меняет пару сапог именно на пять мер зерна. «Потому что и на то, и на другое я затратил два дня жизни», — ответил он. Так родилась догадка: когда каждое благо создается отдельным ремеслом, только труд превращает разнородные вещи в соизмеримые значения на весах рынка.

В кабинете, записывая мысли, я уточнял: мерилом выступает не труд как усилие, а то его количество, которое товар позволяет «привлечь» при обмене. Богач — не тот, у кого полные амбары, а тот, кто может нанять ткачей, пекарей, каменщиков. Эта простая истина связала буханку хлеба и шелковый камзол невидимой нитью человеческих усилий, открыв дорогу к пониманию самой сути экономической жизни.