Ключевые условия для полноценного творчества: физическое здоровье, душевный комфорт и земные радости.
Помню, тот душный берлинский вечер в кафе «У Фрица». Ко мне подсел юноша с горящими глазами — студент Академии искусств. «Господин Гессе, — взволнованно заговорил он, — как достичь высот в живописи? Нужно ли страдать ради искусства?» Я взглянул на его бледное лицо и дрожащие от усталости пальцы. Передо мной был классический мученик искусства: спал три часа, питался кофе с булочкой, а о личной жизни и говорить стыдно. И тут во мне что-то перевернулось. Отложив рукопись «Степного волка», я произнес: «Молодой человек, если вы хотите стать художником...» — и выдал три пункта, от которых он остолбенел. Видел бы вы его лицо, когда я на полном серьёзе объяснил, что регулярный стул важнее мук творчества! Но в этой дерзости была вековая правда: Рембрандт творил, когда у него в мастерской пахло супом, а не голодным фанатизмом. Представьте Тессендорфа у мольберта с урчащим животом! Глина не выстрадает шедевр вместо тебя — она требует рук, полных сил и радости жизни.
Позже эти слова кочевали по мастерским, вызывая смех и споры. Но знаете, что самое поразительное? Через год тот самый юноша разыскал меня с букетом цветов. Щёки румяные, за руку — прелестная особа. «Я последовал советам, — смущённо улыбнулся он. — Теперь пишу в сто раз лучше!» Вот она, победа физиологии над романтическим бредом: сытый желудок, довольное тело и тепло любви рождают больше подлинного света, чем все страдания мира.