Трудно дать определение любви; о ней можно лишь сказать, что для души - это жажда властвовать, для ума - внутреннее сродство, а для тела - скрытое и утонченное желание обладать, после многих околичностей, тем, что любишь.

Три аспекта любви: жажда власти души, духовное сродство ума и физическое желание обладания телом

Как зародилась мысль о тройственной природе любви

Задумав написать новое рассуждение для «Максим», я наблюдал за бурным спором в салоне герцогини де Лонгвиль. Два кавалера, оба увлечённые маркизой де Сабле, яростно доказывали противоположное: первый утверждал, что любовь — это власть над сердцем возлюбленной, второй же клялся, что она рождается из умственного созвучия душ. В тишине у окна третья дама ехидно заметила, что оба они сетуют на избранность, но забывают неуклюже хватать её руки при каждой возможности. Я внезапно понял эту алхимию чувств: любовь вовсе не едина. Она дробится на гнетущее желание души повелевать, на хрупкую гармонию разумов и на грубый телесный голод. Так родился афоризм, где страсть предстала не ангелом, а триединством человеческой натуры.

Когда я внёс фразу в блокнот, ко мне подошла плачущая девушка. Она подтвердила правоту слов: умом жаждала взаимности с холодным философом, душой мечтала подчинить неверного возлюбленного, а телом безумно желала удержать того, кто уже уходил. Лишь тогда понял великую муку нашего естества — наше чувство распадается и борется само с собой.