Любви присущ глубокий внутренний трагизм, и не случайно любовь связана со смертью. Мне всегда казалось странным, когда люди говорят о радостях любви. Более естественно было бы, при более глубоком взгляде на жизнь, говорить о трагизме любви и печали любви. Любовь, в сущности, не знает исполнившихся надежд. Бывает иногда сравнительно счастливая семейная жизнь, но это счастливая обыденность.

Внутренний трагизм любви и её связь со смертью

Как родилась мысль о трагизме любви

Я помню вечер в эмигрантском кафе, где молодой поэт восторженно читал стихи о радостях любви. На меня нахлынула странная горечь. Почему люди упорно сводят величайшее человеческое чувство к банальному «счастью»? Я оглядел лица вокруг — усталые глаза вдов, сгорбленные спины мужчин, потерявших спутниц, погасшие улыбки супругов. Тогда и оформилась мысль: любовь трагична по природе, ведь в ней человек сталкивается с несовершенством бытия. Мы мечтаем о вечном единстве душ, но каждый любящий остается одиноким странником.

Позднее смерть близкого друга подтвердила эту догадку. У его гроба я осознал, что любовь и смерть — сёстры: чем сильнее привязанность, тем мучительнее угроза потери. Даже в самых гармоничных семьях нет торжества надежд — только хрупкий компромисс с обыденностью. Любовь обнажает трагедию человеческого удела: мы жаждем вечного, но обречены на разлуки, мы ищем совершенства, а получаем лишь бледную тень мечты. Так родилась моя горькая истина: любя, человек прикасается к вечности — и платит за это щемящей болью.