Терпимость - это любовь, страдающая надменностью.

Терпимость как искажённое проявление любви

Заточка пера в Бруклине

Мне вспоминается душный вечер в моей нью-йоркской студии в начале 20-х. Ко мне заглянул человек, чьи речи всегда были пропитаны снисходительностью. В разговоре о городской бедности он сказал: «Нужно проявлять терпимость к этим несчастным». В его голосе не было тепла, лишь холодное чувство превосходства. Это слово — «терпимость» — повисло в воздухе тяжко, как признак не истинного сострадания, а притуплённой жалости, обставившей себя баррикадами интеллектуального превосходства. В его взгляде читался не зов любви, а самодовольство того, кто снизошёл.

Позже, глядя на темневший Ист-Ривер, я обдумывал этот разговор. Меня поразило: истинная любовь открыта, она стремится понять и раствориться в ближнем. Но та «терпимость», которую я наблюдал – это раненное чувство. Оно корчится от собственного величия, вобрав в себя высокомерие и сделав его своей мертвой оболочкой. Так на пергаменте вывелось горькое прозрение: «Терпимость - это любовь, страдающая надменностью». Это не достоинство, а симптом того, как любовь калечат стены отчуждения.