Сумеет грудь носить страданье тихо, Но радости безмолвно не снесет.

Контраст между сдержанностью в страданиях и экспрессивностью радости в человеческой природе

История одного контраста

Наблюдая за собравшимися в веймарском саду, я поразился контрасту: вдова в чёрном платке сидела неподвижно, годами храня боль утраты в замкнутости, тогда как её внук, поймав бабочку, пустился в пляс с криками восторга. Этот диссонанс заставил меня задуматься — почему горе погружает нас в безмолвную крепость терпения, тогда как счастье прорывается воплями, смехом, жестами? С тех пор я начал замечать это повсюду: в мастерской художника, стиснувшего зубы при неудаче, но вскрикивающего «Эврика!» при озарении; в крестьянине, молча вытирающем пот после тяжкого труда, но затягивающем звонкую песню при виде урожая. Страдание кажется нам чеканкой времени — тяжёлой, монотонной работой души, которую несут с закрытым ртом. А радость? Она подобна прорванной плотине чувств, требующей немедленного выхода. Наши сердца устроены так, что победу над болью мы отмечаем молчаливым достоинством, а триумф бытия — шумным пиром души.