Времена редко бывают хуже, чем люди.

Ответственность человека за проблемы эпохи

Как рождалось прозрение

Я сидел в шумном нью-йоркском баре, когда за соседним столиком громко заспорили о политике. «В наше время всё рушится!» — кричал седой мужчина, размахивая газетой. Его оппонент кивал: «Этот век хуже предыдущего». Внезапно меня осенило: они обвиняли абстрактное «время», словно оно — живое существо. Вспомнились военные репортажи, которые я писал: генералы, оправдывающие бойню «требованием эпохи», чиновники, прячущие коррупцию за «дурными временами». Люди словно забывали, что времена не возникают сами — их создают человеческие решения. Добровольная жестокость, алчность, трусость — вот истинные катастрофы. Тогда я и сформулировал мысль, вырвавшуюся как пощёчина оправданиям: времена лишь рефлекс наших поступков.

Позже, работая над новым романом, я видел эту истину повсюду. Крестьяне, обворовывающие соседа в голодный год, называли это «суровой эпохой». Политики, разжигающие страх ради власти, клялись «спасать нацию в тяжкие времена». Но разве время заставляет солдат стрелять в безоружных? Или диктует банкирам грабить вкладчиков? Нет — это пробуждается низость в человеке. Эпидемии и ураганы — беды стихийные. Но войны, неравенство, предательство — наши рук творенье. Так окрепла моя уверенность: обвиняя эпоху, мы лишь прячем своё уродство. Былые века не чище нынешних — люди вечно несут зёрна зла, лишь по-разному их поливая. Потому времена почти никогда не хуже нас самих: они лишь зеркало, отражающее человеческие отражения.