Она? Даже главный врач не прочтет в ее глазах ничего, кроме трех диоптрий.
Поверхностное восприятие
Рождение фразы в свете больничной лампы
Еще студентом я работал санитаром в варшавской клинике, где главврач, доктор Новак, обладал леденящей невозмутимостью. Помню ту пятницу: в кабинет вошла хрупкая девушка с учебником физики, оправа очков как утяжелитель на ее переносице. Доктор механически направил на нее офтальмоскоп. 'Миопия прогрессирует?' — спросила она, роняя тетрадь. Я поднял листки, испещренные формулами, но Новак лишь проворчал: 'Минус три. Без коррекции скоро слепота'. Когда она ушла, я осмелился спросить: 'Вы заметили, какие теории она разрабатывает?'. Он снял стетоскоп: 'Сынок, тут видно только дефект хрусталика. Если бы она стала Моцартом — я услышал бы шестой такт, но эти глаза играют только в три диоптрии даже на близком расстоянии'. В тот миг я понял: мы часто заменяем душу диагнозом.
Года позже, услышав фразу Леца, я узнал в ней голос той больничной будничности: медицина лечит болезни, но бессильна перед человеческой привычкой видеть оптику вместо света. И ошибка Новака — не профессиональная, экзистенциальная. Она заставляет задуматься: не в каждом ли обществе найдется 'главный врач', за цифрами диоптрий не различающий спрятанные звезды.