Социальная чуткость и избегание назойливости
Я сидел в салоне одной влиятельной особы, наблюдая за вихрем светских бесед. В центре внимания оказался молодой поэт — шумный, остроумный, сыпавший анекдотами как конфетти. Сначала общество оживилось, но постепенно стало ясно: его монолог превратился в топтание на месте. Дамы прятали зевки за веерами, кавалеры поглядывали на часы. Это был тот редкий момент, когда фразы «обворожительно» и «невыносимо» разделила тончайшая грань. И тогда я увидел этого умудренного годами дипломата. Он встал, изящно поклонился хозяйке, простился общим жестом и растаял в дверях с улыбкой человека, подарившего всем облегчение. Позже я узнал: он ушел как раз перед тем, как хозяин собрался просить поэта «дать слово другим». В ту ночь я понял: мудрость похожа на бал — пик её изящества проявляется не в том, как танцуют, а в умении вовремя покинуть паркет.