В злословии, как и в краже, виноватым считается потерпевший.

Социальная несправедливость обвинения жертв

История рождения парадокса

Я наблюдал лондонское общество 18 века как беспристрастный исследователь человеческих пороков. Однажды на ассамблее увидел, как графиня Эвелин жестоко оклеветала скромного торговца, обвинив в мошенничестве. Поразительно, но назавтра все обсуждали не её лживость, а «излишнюю доверчивость» пострадавшего. Именно тогда ко мне пришло сравнение с кражей кошелька — ведь и там толпа шепчется: «Сам виноват, что не спрятал глубже». За письменным столом, формулируя наставление сыну, я осознал страшный механизм общественной психологии: чтобы оправдать собственную жестокость или трусость, люди инстинктивно ищут изъян в жертве. Так родился этот грустный афоризм.

Позже я не раз убеждался, как эта логика пронизывает все сословия — от уличных попрошаек до королевского двора. Обвиняя ограбленного или оклеветанного, общество создаёт иллюзию контроля: «Со мной такого не случится, ведь я осторожен». Эта психологическая защита превращается в орудие несправедливости, оправдывая настоящих виновников и заставляя жертву страдать дважды.