Жизнь такова: пройдет столетье, миг ли -
Где муж, кого б несчатья не постигли?

Универсальность жизненных страданий

Вопрос, рожденный тяжким опытом

Были времена при дворе султана Махмуда, когда слава и почет окружали меня, Фирдоуси, творца «Шахнаме». Труд занял долгие годы моей жизни. Но ныне сижу один в ветхой лачуге на окраине города; богатство и признание, обещанные за мои строки, ушли, как песок сквозь пальцы. Золото монет, посланное мне султаном, оказалось серебром – жестокое разочарование, затмившее все прежние труды. За окном пыль кружит над улицей, а я мысленно вижу череду лиц тех, кого знал: юношей, павших до срока в битвах, стариков, похоронивших детей, богатых, лишившихся всего из-за царской немилости. Этот горький отсчет проигрывался в душе снова и снова – неважно, длинная ли жизнь человека в сто лет или короткая в миг, все равно его погонят несчастья, как волы с плугом. Из глубины этой беспощадной уверенности, слившей воедино личное горе и тысячи увиденных судеб, и вырвался тот гордый, но безнадежный вопрос: «Где муж, кого б несчатья не постигли?» Это был не стих, а крик души, признание универсальной правды человеческого удела, отлитое в нерушимые слова.