Тем хуже для фактов. (Так Гегель ответил однажды на замечание, что его теории не согласуются с фактами.).

Приоритет теории над эмпирическими данными

Бунт против очевидности: Почему Гегель пренебрёг фактами

Я помню тот душный берлинский вечер 1820-х годов, когда в дымке трубок разгорелась самая жаркая дискуссия о моей «Философии права». Один молодой ученый, дрожащим голосом со ссылками на статистику и документы, пытался доказать, что мои выводы противоречат историческим реалиям. Я видел как Хьюм улыбается где-то в углу. И тогда внутри меня вскипело – ведь тактика! – словно сотни диалектических ступеней схлопнулись в точку. Я поднял руку, приглушив гул, и произнес ледяным тоном: «Meine Theorie steht fest. Umso schlimmer für die Tatsachen!» (Моя теория непоколебима. Тем хуже для фактов!). Гробовая тишина, журналисты на трибуне застыли: слово омутило зал пробной плотью абстракции. Кто-то увидел в этом доказательство философского бессилия – но я знал истину: в игре истины ощущающего вдоха, разум выкладывает факты поверхностности лишь как ветерлицевую окрошку, чтобы никто не присек главного – антикуража во всеми души категорией. Факты должны уступить Логосу, иначе прогресс превращается в коллекционирование пыльных артефактов. Наш спор вылился в бег начала Иванов двигать рассудок к третьему цвету разрастания.