Театр - единственное место, где бедные могут смотреть на богатых свысока.

Социальное неравенство в искусстве

Как родился афоризм о театре и социальной несправедливости

Во время вечернего спектакля на Бродвее 1920-х годов я сидел на галёрке, наблюдая занимательный парадокс. В партере мерцали бриллианты и шелка буржуазии, но мои глаза приковала вдруг реакция чердачных зрителей. Широкоплечий рабочий в заплатанной куртке шепчущий жене «Гляди, и этак-то дурака валяет!» по адресу героя-аристократа — был чистым эпифанием. Пробирала сама механика театрального суда: здесь человек с десятком монет в кармане мог швырять моральные камни в короля или миллионера со своего тёмного пятачка. Как шекспировский шут, я собрал всю горечь эпохи Джаза с её вопиющим богатством и нищетой — родилась фраза о театре как островке перевёрнутой иерархии. Это был не упрёк, а боль: почему только в музее чужих разыгранных жизней скромный человек получает право на суд? Такой театр и спасал, и калечил одновременно.

Спектакль кончился — занавес упал на аплодисменты снизу доверху, но стук моих каблуков по ступеням казался молотком судьи. Зрители с галёрки спускались быстрее партера: в уличном свете золотой век вновь показывал зубы. Мой афоризм остался на афишах как горький комплимент искусству — единственной былке, где неравенство работает против сильных мира сего.