В детстве я хотел стать тапером в борделе или политиком. Разница, по правде сказать, небольшая.

Ироничное сравнение профессий тапера и политика

Рояль и пиар: история одной параллели

Вспоминаю, как в банкетном зале нью-йоркского отеля после выступления кто-то спросил меня: «Мистер президент, о чем вы мечтали в детстве?» Пальцы сами потянулись к воображаемым клавишам. Ведь в юности я часами выстукивал мелодии на разбитом пианино фермерской школы в Грандвью. Тогда казалось: стать тапером — идеал. Сидишь за инструментом в вечернем заведении, ловишь ритм, а вокруг — люди, жаждущие иллюзий. Годами позже, шепчась с сенаторами в кулуарах Белого дома, я вдруг осознал знакомое чувство. В политике те же ожидания: ты должен чувствовать желания зрителей и подыгрывать им, создавая видимость гармонии. Пусть бордель и Капитолий отделяют километры морали, суть та же — искусство продавать прекрасное на фоне человеческой наготы.

Наивные юношеские мечты всё расставили на места. Когда мой биограф записал эту фразу, я знал: в ней больше правды, чем они предполагали. Разница лишь в том, что бордельный пианист рискует лишь фальшивой нотой, а политик — судьбами миллионов под шум оваций.»