Танцы как метафорическое выражение скрытых человеческих желаний
Помню тот лондонский вечер 1890-х, когда я впервые услышал эту фразу из уст самого Шоу. Мы наблюдали вальсирующие пары на благотворительном балу, где воздух дрожал от натянутой чопорности. Бернард, прищурившись, вдруг пробормотал: «Смотрите — каждое па словно высшая математика страсти». Позже, за бокалом вина, он развернул свою мысль: «Эти прыжки и пируэты — лишь социально дозволенная шифровка. Когда тело движется вертикально, оно кричит о том, что мечтает о горизонтали». Его парадокс разрезал викторианское лицемерие как нож: танец превращался в перпендикулярный мост между приличиями и природными инстинктами. Гости ахнули, кто-то смущённо засмеялся — фраза моментально разлетелась по залу, обнажая истину, которую все чувствовали, но не решались назвать.