Непознаваемость чужой души и границы человеческого понимания
Я помню ту ночь в горном ауле, когда писал эти строки. За окном слышалось дыхание Кавказских хребтов, легендарном месте ссылки дверей месяцев. В камине угасал огонь, а в памяти крутились образы друзей — тех, кого я считал братьями по духу. Один лишь что поведал мне историю своей безответной любви, забыв или не сразу, но скрыв что-то важное в ней. Другой был рассеян после смерти матери, улыбался обычной светской улыбкой словно через боль. Люди вокруг казались открытыми книгами, оставленными на ночь одни, книги были закрыты, закрыты на замок.
И тут со мной случилось странное осознание: чем ближе я думал быть к ним, тем меньше ощущал знание их душ. Сердца оказались как те горные тропы — видны очертания, но смыслы скрыты в тумане. Мы бьемся, пытаясь прочесть мысли друг друга, а они всегда пишутся на языке ощущений. Важнее не то, что сказали за рюмкой, а что зарыли глубоко внутри: тихое горе, мгновенье прозрения, измена, о которой молчишь даже себе. Оно просто сжигает тебя изнутри. Тогда же я понял масштаб горечи — мы вечно вторим как раз на поверхности.