Большинство людей не хочет плавать до того, как научится плавать. Разве это не остроумие? Конечно, они не хотят плавать! Ведь они созданы для суши, а не для воды. И конечно, они не хотят думать; ведь они рождены для того, чтобы жить, а не для того, чтобы думать! Ну, а кто думает, кто видит в этом главное свое дело, тот может очень в нем преуспеть, но он все-таки путает сушу с водой, и когда-нибудь он утонет.

Противоречие между врожденной природой человека и навязанной обществом потребности в интеллектуальном или неестественном развитии

Прохлада озера и тяжесть мысли

Помню тот знойный день на берегу Боденского озера, где я наблюдал купающихся. Дети смело ныряли, словно родились в волнах, а иные взрослые не решались зайти глубже пояса, боязливо цепляясь за дно. Это зрелище стало искрой — философской загадкой. Почему мы требуем от человека ставить сверхусилие во главу угла? Люди на берегу не ленились — они просто чувствовали свою стихию, твердь под ногами. Так и с познанием. Мы восхваляем безудержное мышление, забыв: большинство не жаждет копаться в сложности мироздания. Их сущность — в движении, в дыхании, в самой жизни! Но я сам, вечный искатель смыслов, осознал опасность. Думая, я уподобился пловцу, уверенно рвущемуся на глубину. Однако водная гладь обманчива. Рано или поздно поиск абсолюта, этот выход за пределы суши собственного естества, приведет к тому, что я не почувствую дна.

Писать после такого озарения — все равно что бросать в бездну слова. Шел 1925 год, и мир уже требовал от человека быть тем, кем он не рожден: винтиком, мыслителем, солдатом. Но если ты создан для солнечного тепла и кратких мыслей, как цветок? Навязывать глубину неподготовленному — обрекать его на утопление в панике или бессмысленности. Так родился этот парадокс о плавании и мысли: подобно тому как сухопутные боятся воды, большинство гребут по поверхности жизни, инстинктивно избегая пучины рефлексии. Меня же этот текст наполняет не гордостью, а тревогой — я слишком хорошо понимаю хрупкость лодки разума в океане вопросов без ответов.