Единственная свобода, которую можно противопоставить свободе убивать, - это свобода умереть, то есть освободиться от страха смерти и найти этому несчастному случаю место в природе.

Экзистенциальная свобода, проявляющаяся в принятии смерти как противовеса насилию и освобождении от страха, что возвращает человека в гармонию с природой.

Парижское прозрение под дождём

Сидел я в этом прокуренном кафе напротив Люксембургского сада, наблюдая, как холодный осенний дождь стирает краски Парижа. Разговор с товарищем по Сопротивлению – ярый спор о методах борьбы – оставил горечь. Он говорил о «свободе убивать» предателей как о необходимости, оправданной целью. Его слова висели в воздухе, тяжёлые, как свинец. Глядя, как под струями воды дрожат и падают пожелтевшие листья, меня накрыла странная ясность: каждая попытка навязать свою волю через уничтожение другого оборачивается новой формой несвободы, тиранией над собой и другими. Недолговечность листа, циклы увядания и обновления в саду – это не катастрофа, а естественный ход вещей. И тогда вдруг пришло:

Истинный бунт против абсурда и насилия мира – не в умножении смерти, а в мужестве взглянуть ей в лицо, перестав дрожать. Не бояться конца – значит вырваться из-под власти страха, который диктует нам жестокость как защиту. Примирить себя с мимолётностью существования, найти нашей конечности место в грандиозной, равнодушной и вместе с тем гармоничной природе – вот высшая, освобождающая свобода, сама по себе уже победа над разрушением. Записал эту мысль прямо на мокрой салфетке – почти откровение под барабанную дробь дождя по крыше.