Надо мною слово жениться имеет какую-то волшебную власть: как бы страстно я ни любил женщину, если она мне даст только почувствовать, что я должен на ней жениться, - прости любовь! Мое сердце превращается в камень, и ничто его не разогреет снова. Я готов на все жертвы, кроме этой; двадцать раз жизнь свою, даже честь поставлю на карту… но свободы моей не продам.

Неприятие брака как угтраты личной свободы

Поединок любви и свободы

Я помню тот вечер у Лавалей – шумный бал, мерцание свечей и ее глаза, полные бездонного горного озера. Страсть охватила меня как степной пожар: я слагал стихи, дневал и ночевал у ее подъезда, жизнь без нее казалась пустой ложью. Но недели на третьей в полумраке гостиной она вдруг притихла и прошептала: «Мишель, ведь следует подумать о вечном... о нашем будущем». Кровь застыла во мне мгновенно – это было что угодно: поэма уступчивости, томный взгляд, даже слово «супружество». Но брошенное как щипцами «жениться» пробежало по коже ледяной змейкой. Сердце оборвалось, будто вышвырнутое с утеса, и рухнуло где-то в глубинах бесчувственным камнем. Я молчал, глядя на камин, где гасло полено. Любовь? Да я готов был разнести весь Кавказский хребет ради ее улыбки! Отдать шпагу у дуэльного барьера? Пять раз! Но эта тихая тюрьма домашнего очага – вот самое страшное волшебство. Наутро я оставил розы у дверей с запиской: «Рвите их». Вся нежность умчалась кречетами в скалы, а свобода осталась единственным вздохом, ради которого стоит жить.