Деятельная сущность любви как сострадания и помощи
Я сидел в тиши монастырской кельи, перечитывая Послания Иоанна — «Бог есть любовь» — но слова казались абстрактными. За окном же был реальный мир: вдова, плачущая у пустой печи, калека на рыночной площади, торговец обманывавший сирот. Вдруг меня пронзила мысль: любовь не в высоких молитвах, а здесь — в руках, выпекающих хлеб для голодного, в ногах, идущих к брошенным, в глазах, замечающих чужую боль. Родилась аллегория: если чувство нельзя потрогать — его должно воплощать тело целиком.
Позже, проповедуя общине, я описал этот образ руками-помощниками, глазами-прозрением. Видел как плакали кузнец и богач: первый узнал свой подаренный сиротам плащ, второй — свою слепоту к страданиям. Эти четыре простые метафоры стали крыльями, разорвавшими оковы между сердцем и делом. Любовь мертва без рук, творящих добро, без ног, готовых бежать на край города ради одного страждущего, — в этом её священная анатомия.