Различие между субъективным восприятием привлекательности и объективной природой красоты
Часами просиживая в парижских салонах эпохи Людовика XIV, я замечал, как кавалеры оживлённо спорили о женской привлекательности. Один восхищался пышными формами, другой боготворил миниатюрность, третий ценил лишь острый ум. Их яростные дискуссии напоминали пытку облаками — каждый хватался за мимолётные тени вкуса. Однажды, глядя, как пурпур заката золотит статуи Люксембургского сада, меня осенило: люди путают ветреную привлекательность с подлинной красотой. Первая — лишь отражение наших страхов и желаний в кривом зеркале века, тогда как вторая — как гравитация. Она существует вне споров: не бескрылая Венера Милосская заставила мир склонить голову веками? Красота — не договор, её не отменишь вкусом. Она молча предъявляет квинтэссенцию гармонии, против которой не попрёшь. Именно тогда перо само легло на бумагу, исповедуя эту истину.