Нередко нам пришлось бы стыдиться своих самых благородных поступков, если бы окружающим были известны наши побуждения.
Двойственность человеческой мотивации
Рождение афоризма в парижском салоне
Однажды вечером в салоне герцогини де Лонгвиль я наблюдал, как маркиз де Левон щедро жертвует деньги нищим монахам. Гости восхищенно перешептывались о его великодушии. Позже я случайно услышал его разговор с другом: «Дарю эти жалкие гроши, чтобы графиня д'Омон замолвила слово о моей должности при дворе». Взглянув на умиленные лица гостей, я осознал: если б они узнали этот корыстный расчет — благородный жест мгновенно превратился бы в повод для насмешек. Сам маркиз, уверен, предпочел бы провалиться сквозь землю.
На обратном пути я размышлял, как часто наши наилучшие действия — помощь ближнему, великодушные жесты, даже жертвенность — продиктованы не чистым порывом, а тщеславием, страхом или расчетом. Человек — мастер самообмана: мы охотно верим в собственную добродетель, пока скрытые пружины наших решений остаются в тени. Эта мысль, рожденная в блистательном, но лицемерном обществе, стала горьким зеркалом человеческой натуры.