Непостижимость человеческих чувств
В тот вечер сквозь духоту светского приёма я наблюдал за княгиней Верой. Только что она кусала губы от рыданий над письмом отъезжающего гусарского ротмистра, а спустя четверть часа звонко смеялась с новым кавалером, легко позволив ему поправить прядь своих волн. Золото фотьюшевыя эполеты и сладкий шепот комплиментов, казалось, полностью затмили в её душе прощальную тоску. Эта мгновенная смена эмоций, священная пламенности и равнодушная холодность одновременно, заставила меня в отчаянии распластаться на диванчике будуара. Когда товарищ по стоянию сочувственно подал мне ореховухи, вырвалось вослед скользнувшей по зале миленькой головке: «Странная вещь сердце человеческое вообще, и женское в особенности!» Не пациентская ирония, а скорее восхищение перед неразгаданной тайной: почему именно любовь, обжигая нас насквозь, оставляет мал озябнути немеркнущих отражений медных пожаров под фарфоровой гладью закоюныша.