Что сказать мне вам об этом ужаснейшем царстве мещанства, которое граничит с идиотизмом? Кроме фокстрота, здесь почти ничего нет, здесь жрут и пьют, и опять фокстрот. Человека я пока еще не встречал и не знаю, где им пахнет. В страшной моде Господин доллар, а на искусство начихать - самое высшее мюзик-холл. Я даже книг не захотел издавать здесь, несмотря на дешевизну бумаги и переводов. Никому здесь это не нужно… Пусть мы нищие, пусть у нас голод, холод… зато у нас есть душа, которую здесь сдали за ненадобностью в аренду под смердяковщину.

Резкая критика бездуховности западного общества, поглощённого материализмом и развлечениями

По ту сторону фокстрота: Есенин в Америке

Шёл 1923 год, когда я, задыхаясь от равнодушных небоскрёбов Нью-Йорка, ощутил ледяную пустоту этого рая наизнанку. Меня окружали не люди, а механизмы в котелках — жующие, пьющие, безостановочно танцующие фокстрот под аккомпанемент звона долларов. В роскошных ресторанах царил культ насыщения без смысла, а мюзик-холлы выдавали пошлость за высшее искусство. Я искал глазами хоть одну живую душу, хоть проблеск мысли за начищенными витринами — и не нашёл. Даже мысль об издании книг здесь казалась кощунством: зачем семена поэзии пустыне? И в тот миг я остро вспомнил нашу израненную Россию — голодную, но дышащую ненавистью к подлости и жаждой истины. Пусть в нищете — зато не продавшей душу подлецам, не обменявшей её на мертвящий комфорт этой позолоченной клетки.