Боюсь не смерти я. О нет!
Боюсь исчезнуть совершенно.

Страх абсолютного небытия

Как появились строки о страхе небытия

Я сидел в полумраке петербургской квартиры в ту мартовскую ночь, наблюдая, как пламя свечи бросает танцующие тени на стены. На столе лежало письмо о гибели товарища — ещё одного молодого человека, ушедшего в небытие. Эта новость пробудила во мне не скорбь, а странное оцепенение. Мы так легко говорим о смерти, но мою душу сверлила иная мысль: что если исчезновение окончательно, если после не останется ничего — ни памяти, ни сущности, ни даже того смутного отпечатка, которым душа касается мира? Я ощущал кожей холод абсолютной пустоты, где стирается само понятие «я». Тогда рука сама потянулась к перу, и бумага вобрала этот крик: «Боюсь не смерти я. О нет! Боюсь исчезнуть совершенно». Это было не о физическом конце — о вечной потере человеческого присутствия во вселенной.

Той ночью я понял, почему пишу стихи: их строчки — попытка оставить в бытии хоть крупицу себя. Каждое слово на бумаге становилось бунтом против немого исчезновения, спасательным кругом, брошенным в океан вечности. Самое ужасное не в том, что живое тело умрёт — в том, что уникальное сознание со всей его болью и любовью растворится навсегда, как будто его никогда и не было. Этот страх глубже биологии — он о таинственной сути существования.