Старость как неизлечимое состояние
Сижу я однажды на форуме в Риме, наблюдая за суетой. Вижу — тащится через площадь старик, опираясь на палку. Ноги дрожат, спина согнута колесом, каждый шаг даётся как подвиг. Внезапно он спотыкается, и стайка молодых торговцев отпускает колкости. Помню, как подумал: «Удивительно: в юности этот человек мог бы их связать одной левой, а теперь стал мишенью для насмешек». И тогда осенило меня — нет, это не просто усталость лет. Это глубокий недуг, медленно пожирающий плоть и дух.
Позже, размышляя о виденном, я понял суть. Ведь любая хворь приходит и уходит, а старость въедается в человека намертво, высасывая силы ежедневно. Она страшнее чумы — потому что всеобща. Неважно, император ты ил нищий, родился в пурпуре или в рубище: эта болезнь не щадит никого. Так из огненного сострадания к дряхлому незнакомцу родилась фраза для моей новой комедии — горькая пилюля правды, завернутая в театральные одежды.