Я верю, что наша духовная индивидуальность не умирает, она и после смерти способна влиять на материю. Если мое предположение верно, то человек обязательно создаст сверхчувствительный прибор, который позволит записывать послания от наших предков, независимо от того, какой образ принимают они после своей физической смерти…

Потенциал технологий для связи с духовностью и посмертным существованием

Лампочка и невидимые миры: Как Эдисон предвидел будущее связи

Я сидел среди чертежей фонографа в своей лаборатории поздней ночью, запах озона и металла витал в воздухе. Размышляя о звуковой волне, которую мое изобретение научилось фиксировать на воске, мой ум вдруг с головокружительной скоростью ринулся дальше. А что, если сродни колебаниям воздуха существуют другие, тончайшие колебания — вибрации самой человеческой сущности, той духовной искры, что не гаснет со смертью тела? В этом, моем интуитивном прозрении не было ничего сверхъестественного, только логика естествоиспытателя. Если наша жизненная сила, наш дух — это особая форма энергии, неуничтожимая по сути своей, как учит физика, почему же она не может сохраняться и после смерти? И если этот дух сохраняет осознанность, почему он не может пытаться к нам обратиться? Это было дерзким предположением, вызовом материалистическим взглядам. Уверенность в силах разума и технического прогресса вела меня: если мы смогли записать голос живых, почему невозможен прибор бесконечно большей чувствительности — способный настраиваться на неуловимые сейчас частоты тонкого мира и распознавать попытки связи? Записывать их так же четко, как фонограф записывает песню, создавая вещественное доказательство непреходящей связи поколений. Это был не мистический бред, а дерзкий проект будущего науки.