Надо иметь смелость спасать людей наперекор им самим.

Этическая дилемма спасительства вопреки воле объекта помощи

Бунт против слепоты: Как рождалась мысль о спасительной дерзости

В промозглом парижском кафе 1917 года, оглушённый воем сирен и сводками с Верденской мясорубки, я наблюдал типичную сцену: молодой поэт, опьянённый ложным патриотизмом, рвался на фронт, уверенный, что смерть «во имя родины» — единственная достойная жертва. Его подруга умоляла остаться, но он назвал её предательницей. Тогда ко мне пришло озарение: истинное милосердие часто кажется предательством тем, кто погряз в заблуждениях. Разве врач не вскрывает нарыв против воли пациента? Наши самые чудовищные трагедии — от войн до душевных кризисов — происходят, когда мы позволяем ослеплённым людям шагнуть в пропасть. Иной раз смиренное согласие с их волей становится соучастием в самоубийстве. Я понял — спасти ближнего требует двойного мужества: бороться с опасностью и с ним самим. Так родились строки о самой горькой обязанности гуманизма.