Лучший человеческий характер, равно как лучший китайский фарфор, может иметь недостаток, и я полагаю, что в обоих случаях он неисправим, что, однако, не мешает им быть высшего достоинства.

Принятие несовершенства как неотъемлемой части подлинной ценности

Чашка с трещиной и человек с характером

Помню, как в мой кабинет принесли китайский фарфоровый сервиз — подарок от морского капитана, вернувшегося с Востока. Рассматривая чашку при дневном свете, я заметил едва видимую трещину у ручки. «Мастерская погрешность», — вздохнул слуга, но я лишь улыбнулся: этот изъян не умалял изящества форм и игры красок. В тот же день ко мне зашел судья Торнтон, чью беспристрастность все ставили в пример. Каково же было мое удивление, когда в разговоре он грубо оборвал молодого клерка! Вечером, любуясь той самой чашкой, я понял: подобно фарфору высшего сорта, благороднейший характер может иметь изъян. И как трещинку в глазури не исправить, так и врожденную резкость в человеке не переделать. Но разве это лишает их ценности? Напротив — именно эта двойственность делает их подлинными.

Наблюдения за людьми и предметами убедили меня: мы слишком преклоняемся перед мнимым совершенством. Истинное же величие — в способности видеть ценность за дефектами. Как коллекционер, я держал в руках безупречный фаянс — холодный, бездушный. А треснувшая чашка? Она прошла через огонь печи и штормы океана, сохранив душу. Так и человек: легкие изъяны лишь подтверждают, что его достоинства выкованы реальной жизнью, а не созданы для показухи. Это открытие и легло в основу моей мысли.