Никогда прежде, думал он, я не видел, чтобы человек так смотрел и улыбался, сидел и ступал, поистине и я бы так хотел смотреть и улыбаться, сидеть и ступать - так свободно, так достойно, так замкнуто, так открыто, так ребячливо и таинственно. Поистине так смотрит и ступает лишь человек, проникший в сокровенные глубины своей самости.

Состояние внутренней гармонии личности, достигнутой через глубокое самопознание

Танец просветленной души

Я стоял в переполненной васильками долине, когда заметил его. Странник сидел на замшелом валуне у реки, и каждое его движение было музыкой. Его смех над всплеском рыбы звучал как звон хрусталя — радостно и беззаботно, но чуть наклонясь, чтобы рассмотреть камешек, он вдруг становился сосредоточенным как алхимик у тигля. Шаги его то легко порхали, то несли царственное достоинство короля, знающего власть не требует грузности. Я завороженно наблюдал этот парадокс: казалось бы несовместимые черты слились воедино.

Позже у костра он объяснил тишину между слов. Самые искренние улыбки, по его убеждению, рождаются, когда перестаешь разрываться между необходимостью казаться и страхом быть уязвимым. Я понял: эта свобода — не вседозволенность, а точность попавшей в ноты души. Так ступает лишь тот, кто, как он сказал, зарыл все свои маски у подножия горы самости, чтобы наконец обрести вес воздуха и окрыляющую серьезность детства. Это открытие стало моим компасом в пути к себе.