Ценность одиночества для личной свободы в противовес ограничениям, накладываемым обществом
За окном моей флорентийской мастерской бурлила ярмарка - крики торговцев, назойливые вопросы заказчиков, споры подмастерьев. Отложив кисть, я ощутил знакомое раздражение. В эти моменты единственным убежищем становился черновик. «Если ты одинок, то полностью принадлежишь самому себе» - вывел я под зарисовкой скалолаза-отшельника. Единомышленники? Даже верный Салаи вносил сумятицу, требуя внимания к своим шалостям. А уж попытка работать при дворе Людовико Сфорца! «Если рядом хотя бы один человек - принадлежишь себе лишь наполовину» - записал я позже, вспоминая как статус придворного учёного заставлял тратить силы на лесть и церемонии. Урок был жестоким: толпа погружает в «плачевное состояние» не только отнимая время, но вынуждая проживать чужие жизни вместо собственной. Истина открылась в контроле над пространством мысли - там, где нет ни государей, ни учеников, ни суеты.