Нужно очень много самолюбия для того, чтобы не слишком его выказывать.
Самоконтроль как высшая форма самолюбия
Парижский парадокс или Истина, рождённая в салоне
Сидел я однажды в Пале-Рояле, наблюдая за пестрой толпой маркизов и поэтов. Париж XVIII века кишел людьми, чей самолюбивый блеск слепил сильнее люстр. Каждый жест – выверенная демонстрация превосходства, каждое слово – бряцание доспехов тщеславия. Вскричал вдруг молодой граф: «Да нет величия без показного блеска!», но Мариво, испив токайского, качнул головой: «Тише, mon ami. Узнал я кое-что от старых кардиналов. Вот вам загадка: чем больше человек умен, тем реже он ставит накрахмаленное «я» на пьедестал. Почему? Потому что выставить гордость напоказ – дешевая монета. Она звякает в руках того, кому нечем иным похвалиться. По-настоящему уверенным и умным хватило бы толики самолюбия для эффектных жестов. Однако мудрый глотает эту гордость. Ведь понять должен: истинная сила – в умении сомкнуть уста, когда кипит желание хвастать. Надо обладать колоссальным внутренним богатством, чтобы не швыряться им на каждом углу, как медяками. За этим умением скрывать кроется больше гордыни, чем во всем нашем надутом Пале-Рояле вечером». Так родился резец его мысли: порой величие укрыто под днемаркой.