Писатель, полюбивший совершенство классических архитектурных форм, не допустит в своей прозе тяжеловесной и неуклюжей композиции. Он будет добиваться соразмерности частей и строгости словесного рисунка. Он будет избегать обилия разжижающих прозу украшений - так называемого орнаментального стиля.

Принципы классического стиля в литературе

Разговор у чертежной доски

Помню, как в мастерской архитектора Андрея, где висели эскизы Парфенона, Константин Георгиевич внезапно оживился, указывая на колоннаду. «Видишь эту безупречную соразмерность? Вот идеал и для прозы», — сказал он, перебрасывая мост между камнем и словом. Мы говорили о молодых автоpax, чьи тексты тонули в бурях эпитетов, и Паустовский, будто резчик по мрамору, отсекал лишнее: «Настоящая красота — когда каждая фраза держит свод смысла, а не теснится под гипсовыми лепнинами». В его глазах горело убеждение: законы акрополя вечны. Писатель, как зодчий, обязан чувствовать вес каждого слова.

Позже, работая над «Золотой pозой», он развил эту параллель. Рассказывал, как античная строгость учит избегать литературного барокко, где завитки метафор разрушают конструкцию. «Орнамент — это соблазн, — усмехался Константин Георгиевич, — он прикрывает слабость несущих балок сюжета». И в этой мысли слышался не просто совет, а завещание: истинная проза дышит ритмом дорического ордера, где ничего нельзя добавить или убрать без распада всего храма слова.