Для светских женщин садовник - просто садовник, каменщик - просто каменщик. Для других, живущих более замкнутой жизнью, и садовник, и каменщик - мужчины. Не спастись от искушения тому, кто его боится.

Влияние социальной среды на восприятие людей и неизбежность искушения

Урок во дворе особняка: как родилась истина о двух мирах

Проходя мимо стройки в аристократическом квартале Парижа, я стал свидетелем любопытной сцены. Юная герцогиня, указывая на дорожных рабочих, брезгливо заметила: «Смотрите, как безобразно марают камни эти каменщики». Здесь же стояла мадемуазель де Ренель, приехавшая из провинциального монастыря, которая прошептала мне: «Бедняги... Как опасно им работать под палящим солнцем». Я осознал: для одной это лишь фон пейзажа, для другой — живые мужчины. В тот вечер за философским ужином декадентски настроенный аббат остро ответил герцогине: «Сударыня, вашим служанкам легче — они видят мужчин в мельхиоровых подносах, а не в простых рубахах». Возникла язвительная дискуссия о нравственных страхах замкнутых натур, где и родилась моя мысль: искусственно изолированный ум превращает страх в магнит для искушений.

Позже в дневниковых записях я дал этому явлению форму. У светских львиц характерная слепота аристократизма — они искренне не замечают человеческой природы слуг. Затворницы же, лишённые здоровых контактов, создают в сознании опасные мифологемы, где любой мужчина становится потенциальной угрозой и одновременно запретным плодом. Так возникает парадокс: именно их навязчивый страх лелеет искушение. Наблюдение оказалось универсальным — оно объяснило мне и ксенофобию провинциалов, и беспечное равнодушие элит.