Предложение показывает, что оно говорит; тавтология и противоречие показывают, что они не говорят ничего.
Разграничение смысла и бессодержательности в языковых высказываниях
Рождение откровения Витгенштейна
Помню тот вечер в Кембридже: я ворочал страницы «Логико-философского трактата», ища точные слова для фундаментального различения. За окном барабанил дождь, а в голове стучала мысль: почему одни фразы открывают мир, а другие вязнут в пустоте? Я представил простое предложение — «Роза красная». Оно, как карта, указывает на реальность. Затем возникли тавтологии: «Холостяк — неженатый мужчина». Идеально по логике, но ноль новизны — словно вращение шестерёнок без мотора. Противоречия же «Этот квадрат круглый» — алогичный визг, распадающийся на атомы смысла. Вдруг меня осенило: язык не просто описывает — он светится. Осмысленные фразы фонариком высвечивают факты, а тавтологии и противоречия — лишь выключенные лампочки в темноте. Так родилось сравнение, расколовшее философию языка надвое: одно говорит миром, другое молчит в пустоте.