Творческое перерождение личности и его социальные последствия
Как-то на репетиции «Гамлета» Николай Павлович наблюдал, как талантливый актер все глубже погружался в роль, теряя связь с реальностью. К третьему акту исполнитель уже не реагировал на режиссерские подсказки — он стал принцем Датским. В кулуарах Акимов, растягивая паузу, спросил нас: «Если режиссер окончательно умер в актере...» — тут он выпустил клуб дыма, — «может ли его жена вступить в новый брак?» Мы замерли. На языке маэстро философская метафора обрела плоть: художник, приносящий себя в жертву искусству, притворяется мертвым для близких. Жена же — человечество, которому дозволено рождать новые смыслы. Акимов шифровал трагедию творца: тотальное перевоплощение не обнуляет обязанности перед теми, кто ждет тебя дома.