Смысл смерти в зависимости от природы человеческого существования
Я отчетливо помню тот хмурый октябрьский день 1882 года, когда в разговоре с добровольцем, помогавшим в голодающих губерниях, мы затронули природу человеческого страдания. Он спросил меня, как находить силы после выматывающих смертей среди детей, и я, стоя у деревенской изгороди, вглядываясь в оголенные леса, вдруг осознал корень вопроса. Всю неделю я наблюдал, как одни люди плачут по умершим как по безвозвратно утраченным, а другие молятся с надеждой — и эта разница родилась из понимания сущности человека. Записать свои мысли я поспешил в дневник: если видеть в человеке лишь бренные кости да плоть, то любая смерть — лишь ликвидация жалкого комка материи. Но если распознать в нём божественную искру, неугасимое духовное начало, то уход из жизни становится лишь сменой формы бытия наподобие сбрасывания изношенной одежды. Эти строки позже стали основой для моего письма одному сомневающемуся студенту.