В смерти игра и героизм обретают свой подлинный смысл.

Осмысление человеческих действий перед лицом конечности существования

Разговор с Камю в тумане Сены

Мы сидели на набережной Сены в тот ноябрьский вечер, когда Альбер вдруг заговорил о бездомной футбольной команде, гонявшей мяч неподалеку. «Смотри — напряги себя до предела, сделай пас в пустоту! — воскликнул он, указывая на мальчишку в залатанной куртке. — Мы зовем это игрой, но почему она пронзает нас глубиной? Потому что каждый удар по мячу — бунт против тленности». Я спросил о философах, продающих иллюзии вечности, и Камю резко вскинул бровь: «В смерти игра и героизм обретают свой подлинный смысл. Без этой конечности любой подвиг был бы позой, а любая шутка — пустотой». Взгляд его горел, будто жизнь — факел в кромешной тьме.

Позже, наблюдая пожарного на развалинах сгоревшей пекарни, Альбер шепнул: «Видишь этого человека, несущего ребенка сквозь огонь? Он знает: смерть реальна, и потому его порыв священен». Я осознал, что Камю говорил не о конце, а о свете, который бросает тень. Для игрока смерть ставит на кон азарт, для героя превращает жертву в откровение. Наше достоинство — танцевать на краю пропасти, где тень конца очерчивает контуры смысла. Без этой грани ни веселье, ни отвага не стоили бы дыхания.