В сороковые годы, чтобы покорить девушку, нужно было быть солдатом; в пятидесятые годы - евреем; в шестидесятые - чернокожим. Теперь, чтобы покорить девушку, нужно быть девушкой.

Эволюция романтических предпочтений в обществе

Рождение провокационной мысли

Сидя в парижском кафе 1970-х, я наблюдал как танцевала пара девушек, вызывая смешанные взгляды окружающих. Вдруг всплыли образы прошлого: моя тетя, выходившая замуж в 40-е за героя-фронтовика; подруги в 50-х, боготворившие остроумных еврейских интеллектуалов; революционный дух 60-х, когда чернокожие музыканты становились секс-символами. И вот теперь в этом нервном, переосмысливающем себя мире я увидел новую парадигму. Девушка притягивала взгляд к подруге с восхищением, граничащим с вожделением, а вокруг разгорались жаркие споры о феминизме и свободе. Меня осенило: если раньше менялись внешние атрибуты желанности, то теперь переворачиваются сами основы определения. Эти слова родились как горьковатая констатация эпохи, где традиционные границы растворяются в смелом новом мире.

Каждая эпоха выбирает своего героя, отражая подсознательные запросы общества. Военная разруха возвела в идеал защитника-солдата, послевоенное возрождение ценило гибкий ум еврейских иммигрантов, бунтарские 60-е романтизировали угнетенных чернокожих. Но когда революции свершились, и человечество перешло в более сложное пространство самоидентификации, внезапно самым притягательным стал сам образ бунтарки-современницы, бросающей вызов устоям. Это было не просто наблюдение — попытка ухватить исторический момент, где все старые правила любовного завоевания теряли свою силу.