Ничто так не обескураживает порока, как сознание, что он угадан и что по его поводу уже раздался смех.

Разоблачение порока через публичное осмеяние

Как смех стал грозой пороков

Припоминая свои наблюдения за российской губернской жизнью, я будто вижу перед собой одну из тех званых вечеров, где уездные чиновники и помещики искусно носили маски благородства, скрывая под ними мелочность и корысть. Именно там случилось событие, врезавшееся мне в память: гордо восседал за столом предводитель дворянства, известный казнокрад, когда молодой чиновник громко пошутил о «волшебной легкости», с которой опустели казенные сундуки. Смех покатился по залу словно шквал, а в глазах виновного мелькнул настоящий ужас.

Позже, анализируя тот случай, я осознал: его страх возник не от угрозы ревизии или суда, а от публичного осмеяния. Порок, показавший свою мерзкую сущность под лучом насмешки, мгновенно лишился власти и уверенности. Житейская мудренность этого феномена легла на бумагу в виде той самой фразы — ведь смех, оказалось, куда действеннее проповедей.