Смех - это человеколюбие.

Смех как проявление человечности и доброты, объединяющий людей поверх различий.

Как родилась мысль А.Н. Толстого о смехе

Вспоминаю тот холодный ноябрьский вечер в эвакуации. Война тяготила всех, лица в доме были напряжены, разговоры – только о тревожных сводках и лишениях. Сидя у печи, я наблюдал за группой детей в углу. Голодные, уставшие, они нашли поломанную куклу. Вдруг один неуклюже уронил ей голову, другой попытался её приладить обратно соломинкой – и вот уже вся компания, забыв о голоде, билась в безудержном хохоте. Звук этот, чистый и заразительный, разорвал тягостную атмосферу. Я поймал себя на мысли: в этом смехе – всё наперекор ужасам войны. Не бравада, не злорадство, а чистая, светлая радость от простой нелепицы. Это был акт солидарности маленьких существ, напоминающий, что они прежде всего люди, способные чувствовать радость сообща.

Позже, осмысливая этот момент, мне открылась глубокая истина. Смех, особенно такой, общий и добрый, – это не просто реакция. Это высшее проявление человечности, «человеколюбия». Он стирает на мгновение барьеры сословий, бедности или страха, соединяя людей в их самой искренней, беззащитной сути. Когда мы смеёмся вместе, мы признаём друг в друге родственную душу, мы даём и получаем частичку тепла без слов. В этом акте – антитеза жестокости, подтверждение того, что способность к совместной радости и есть главное, что делает нас людьми как вид. Так из сумерек военного быта родилось это убеждение: Смех – это человеколюбие.