Те, кто содержит животных, должны признать, что скорее они служат животным, чем животные им.
Переосмысление ролей человека и животных
Ирония в багряном закате: как родилась мысль о служении животным
Однажды вечером, наблюдая из окна замка за разгневанным бордоским купцом, я увидел необычную сцену. Его дорогой арабский скакун упрямо отказывался войти в конюшню, а владелец — человек, известный своей властностью — вдруг засуетился как лакей: уговаривал коня ломком сахаром, трепал гриву и даже униженно просил: «Ну сделай одолжение!» Смех зевак слился с ржанием коня, и меня осенило: а ведь этот надменный торговец в эту минуту — не господин, а слуга. Позже, размышляя о своей собаке Сублее, которая будила меня на рассвете лаем, требовала лучших кусков за столом и диктовала часы прогулок, я понял парадокс. Мы возводим хлева и покупаем ошейники, гордясь властью. Но разве не животное правит нашими тратами, распорядком и эмоциями? Истинная свобода — у них, а мы лишь добровольные пленники их нужд. Так из унизительной карикатуры родилось откровение о порабощении заботой.