О ком бы мы ни плакали, мы плачем о себе.

Эгоцентричность человеческого сострадания

Рождение мысли в петербургском тумане

В ту осень 1913 года в дымном петербургском литературном кафе «Бродячая собака» я наблюдал необычную сцену. Молодая вдова, только что потерявшая мужа, слушала полупьяного поэта, читавшего элегию о своей несчастной любви. Трагичность момента была так сильна, что многие плакали — но шокировало меня другое. Каждая слеза, как оказалось, имела свой адрес. Вдова рыдала о тщетности их недолгого счастья, купец в углу — об умершем в пошлом году сыне, а сам поэт горько вздыхал, украдкой глядя на ушедшую возлюбленную.

Позже, анализируя этот хаос искренних и рефлективных слёз, ко мне пришло осознание, перевернувшее мое мировоззрение. Непреднамеренный духовный сеанс вскрыл удивительную закономерность: плача о других, человек всегда несвободен от зеркального самоанализа. Разве не ищем мы в чужих трагедиях отголоски собственных потерь? Не прокручиваем ли в такт чьему-то горю свой незаживший стыд или страх утратить что-то дорогое? Так родился афоризм, точно как скальпель вскрывший эгоцентричное ядро сострадания — казалось бы чистейшего из чувств.