Литераторы (обоего пола) слепы как родители: они не отличают своих выкидышей от своих удавшихся отпрысков.

Субъективность авторов в оценке собственных произведений

Рождение афоризма: как слепота творца стала притчей

Я сидел в варшавском кафе в середине прошлого века, наблюдая за литературной богемой. За соседним столиком поэт с пеной у рта доказывал, что его сырой стих о фонарях — гениальное откровение. Я вспомнил, как вчера на редакционном собрании коллеги до хрипоты спорили о повести, где одна половина текста излучала мощь, а другая тонула в банальностях, но автор дрожал как родитель недоношенного младенца. Видимо, творцы действительно подобны матерям, которые чахоточной крохе приписывают богатырское здоровье — ведь как иначе? Это же плоть от плоти их бессонных ночей! Но вдруг осенило: ведь даже сами мы, писари, зашорены эмоциями. Например, я годами носил в себе незаконченный рассказ, оправдывая его изъяны грядущим успехом. Осознание ударило как ведро ледяной воды: процесс творчества требует той же беспощадной ясности, что и хирургия, а мы доверяем первый осмотр... берлинской плюгавой таксы под столом. Вот тогда и родилась мысль о слепоте ко всем «выкидышам мысли», которые стыдливо выдаём за гениев.