Иные жены питают к своим мужьям такую же слепую и загадочную любовь, как монашенки - к своим монастырям.

Слепая преданность в браке и монашестве

Тайна монастырской преданности в мирской любви

Сижу за резным письменным столом, обдумывая вчерашний визит к кузине Софии. Её муж Карл — вечный кутила и игрок — вновь опустошил семейный сундук, но она лишь вздыхала: «Он же так несчастен без своих карт!». В этот момент ко мне пришёл образ юной послушницы Эммы, которую встречал в Клостернойбурге. Девушка с закрытыми глазами целовала суровые монастырские стены, шепча слова обета. Поразительно! Ведь именно так благословляла София каждую новую измену Карла — с тем же священным трепетом. Я вдруг осознала: любовь и брак становятся тюрьмой добровольного заточения, а молитвенный восторг перед засохшей просвирой и оправдание пьяного скандала рождаются из одного источника.

За окном шелестят каштаны, а в голове складывается формула человеческой загадки: и монастырь, и ошибка выбора мужа возводятся в абсолют. В дневнике записываю двойной парадокс — добровольная жертва смыкается со слепым обожествлением тюремщика. Монахиня отказывается от мира для служения Богу, замужняя дама — от здравого смысла ради служения супругу. Ложится перо: главная мысль обрела чеканную форму оков любви и сутаны.