Судьба слепа, но разит без единого промаха.

Непреложность и иррациональная точность судьбы

Рождение афоризма у догорающего камина

Я помню этот вечер в разваливающемся особняке графа фон З., куда меня занесла безработица и нужда сначала компаньоном, потом почти что домоправителем. Камин еле теплился, а за окном метель завывала предвестницей всех моих грядущих бед. Тогда я узнал, что рухнула последняя моя надежда — письмо от издателя, убийственно вежливое, указывало на полнейшее ничтожество моих литературных опытов. В голове крутились обломки планов: мечты о Львове пятнадцатилетней давности, неоконченная симфония, по глупости утонувший щенок, дорогая девушка, отвернувшаяся от нищего поэта вроде меня. Казалось: вот она, судьба! Слепая! Бросила человека, а он и шага ступить не может без того, чтобы в темноте не покалечиться о заботливо расставленные минами помехи. Но тут же пришла другая мысль. Слепа? Да! Но кучерявых мыслей не видит, истинных чувств не различает... Но разит! О, как безжалостно и точно! Каждый провал бил в самое сердце надежды, каждое разочарование — в висок мечты. Все словно нарочно — эта извозчичья прорубь, где погиб Пушок, этот выговор из-за разбитого горшка мейсенского фарфора, равного моей месячной плате, эта злополучная томная улыбка Амелии Федоровны на заговенье... Непромах! — воскликнул я почти вслух, сжимая в кулаке злосчастное письмо. — Слепо, но точечно. Казалось капризом, а вышло словно Эдипу — не уйдешь от того, что сам ищешь во тьме. Так родилось это горькое признание слепой меткости судьбы.