Слава есть любовь, доступная немногим; любовь есть слава, доступная всем.

Сопоставление славы и любви как форм признания

Как родились слова о славе и любви

Прогуливаясь по берлинскому парку осенью 1923 года, я наблюдал две сцены. У фонтана толпа рукоплескала артисту, цветы летели к его ногам. В тени дуба старик кормил голубей с ладони, а маленькая внучка, смеясь, вплетала ему в бороду одуванчики. И тут меня осенило — это в том же парке за чаем собрались друзья-эмигранты, измученные тоской по признанию на покинутой родине. Один из них, талантливый поэт, горько произнес: «Наши книги пылятся, мы забыты миром…». В этот момент на аллее пронеслась девочка в помятом платьице, бурно бросилась на шею нищему музыканту: «Папа, ты сегодня играл как король!». Поэт замолчал. Тогда и сложилась в моей голове формула: изнанка славы — тоска исключительности, тогда как простая любовь дарит величайшее признание. Так из столкновения артиста на пьедестале и отца на скамейке родились эти слова, соединившие величайшие человеческие ценности.