Слава никогда не помогает мертвым. Живым она много раз была гибельна.

Двойственная природа славы

Мои размышления о тщете и опасности славы

Гуляя среди руин античного Рима, где мраморные статуи некогда великих императоров теперь лишь безмолвные тени прошлого, я остро ощутил бессмысленность посмертной славы. Эти монументы, ставшие пьедесталами для птиц, доказали мне: мертвые не слышат восхвалений, не радуются триумфам. Их слава — лишь эхо, затерянное в ветрах времени. Но странное дело — люди продолжают гнаться за ней, забывая, сколь многих погубила их же известность.

Вспомнил Цезаря: ведь крики толпы «Слава!» гремели, когда кинжалы заговорщиков уже поднимались над его тогой. Подумал о Данте, чья слава не спасла его от изгнания, а лишь острее отточила нож тоски на чужбине. Я сам наблюдал, как жажда признания отравляет души: поэты теряют искренность, государи — благоразумие, воины — осторожность. Слава подобна солнцу — дает тепло, но способна испепелить тех, кто слишком к ней приблизился. Вот почему теперь говорю: она лишь тенью ложится на могилы, но живым нередко несет верную погибель.