Полноте, люди, сквернить несказанными яствами тело.

Призыв к умеренности в питании и воздержании от излишеств

Как родилось прозрение на римском пиру

Был душный вечер в Атрикуме, когда часть пира перешла в безобразное обжорство. Я видел, как почтенные отцы семейств наперебой глотали павлининые мозги в медовом соусе и фаршированных соловьёв, запивая кубками неразбавленного фалернского. Их глаза слезились, движения теряли членораздельность, а величественные тоги покрывались пятнами. Что заноза воткнулась в моё сердце? Рим, чьи легионы покорили мир, пал на колени перед усладами желудка! Не перенеся вида этой вакханалии, я вскочил со скамьи: «Полноте, люди! – услышал зал мой голос, дрожащий от боли. – Так ли благородно сквернить божественный сосуд нашей плоти несказанными яствами?». Несколько гостей опустили вилки, будто впервые ощутив жизненный урон от своего сластолюбия.

Затем ко мне подошёл старый центурион Ицилий, чьи орлы некогда реяли над Галлией. «Твои слова, – прошептал он, – больней солдатских ран. Ведь вон те тучнеющие торговцы ещё вчера считали мои шрамы доказательством мужества». Тогда я постиг истину: когда чрево становится алтарью, дух превращается в жреца земных кумиров. Этой ночью Пиерия записала: «Язвы души начинаются с нездорового блеска в глазах за столом» – ибо райского сада нет там, где забыли меру...