Когда спариваются скепсис и томление, возникает мистика.

Мистический опыт как результат взаимодействия сомнения и душевного томления

Алхимия души: Как Ницше открыл формулу мистики

Прогуливаясь в горах Энгадина, я размышлял о человеческих крайностях. Почему самые ярые скептики, разрушив веру в догмы, нередко обнаруживали сладострастный голод по тайне? Мои записи пестрели наблюдениями: разум, сжигающий все иллюзии огнём сомнения, оставлял после себя тлеющие угли томления – то щемящую пустоту, то неутолённый порыв к трансцендентному. И в тот час, сравнивая древних мистиков с современными нигилистами, меня осенило. Не божье откровение рождает мистику, не бегство от разума! Это сам скепсис, обременённый духовной жаждой, становится её повивальной бабкой. Холод аналитики, смешиваясь с огнём экзистенциального отчаяния, порождает странный новый свет – тревожное, магнетическое сияние мистического переживания. В этой точке кипения разума и сердца я узрел потустороннее, рождающееся в самих недрах посюстороннего.

Эта формула объяснила Вечного Возвращающегося и Заратустру. Мои герои прошли сквозь пустыню сомнений, но их томление увлекло за пределы пустоты – туда, где логика теряла власть, озаряясь новыми смыслами. Так из бездны отрицанья возник высочайший триумф человеческого духа.